Первая кровь за независимость Латвии – историческая память и история

No ''Vēsture''
Pārlēkt uz: navigācija, meklēt
Buks Artis.jpg

Buks Artis

Первая кровь за независимость Латвии


95 лет со дня основания Латвийской Республики. Юбилей, который снова возвращает нас к событиям прошлых лет, где много интересного. К сожалению, Латвийская историография традиционно строится на латышском политическом национализме - что естесственно - где негласно история государства представлена как этническая история латышского народа, что привело к выборочному изучению и прославлению некоторых событий, процессов и исторических личностей, а также к некоторым умолчаниям.
В результате и на сегодняшний день очень мало известно об условиях формирования вооруженных сил в Латвийском Временном правительстве и о настрое в них, а так же о действиях этих вооруженных объединений осенью 1918 года и в первой половине 1919 года. В литературе, посвященной войне за независимость, широко обсуждается судьба некоторых частей, созданных из этнических латышей, но непростительно редко упоминается об остальных частях вооруженных сил Латвийской Республики, скомплектованных из местных жителей других национальностей, хотя именно они приняли на себя первую тяжесть боев и в конечном итоге благодаря им смогли остановить большевиков у Венты, а затем разгромить, начав освобождение Латвии.
Цель этой статьи - напомнить о втором по значимости (после провозглашения государственности) событии зимы 1918 года - самую первую битву за независимость только что созданной Латвийской Республики - чтобы не забывать о тех, кто погибли первыми за то, чтобы мы сейчас жили в независимом государстве.


Ключевые слова: Война за независимость Латвии, Прибалтийский ландесвер, остзейцы, Инчукалнс, история Латвии



Уже во второй половине лета 1918 года, видя, что Российская империя рухнула, Германская империя проиграла войну и неизвестные изменения были неизбежны, общество оккупированных немцами прибалтийских губерний серьезно задумалось о будущем, и родилась идея о создании из местного населения сил самообороны.
Из трех местных народов, благодаря образованности и на опыте основанного лучшего умения самоорганизованности, наиболее активным сообществом в этом вопросе была община балтийских немцев (т.н. остзейцев), представители которой быстро создали теоретическую инфраструктуру ополчения - нем. Landeswehr, - и были готовы приступить к формированию реальных частей ополчения, но натолкнулись на отрицательное отношение оккупационных властей. А русская община от идеи независимого государства дистанцировалась, так как не представляла себе раздел России, а ее активнейшие представители подались глубже в Россию с целью вступить в ряды армий «Белой гвардии».

В то время как у латышей ситуация была намного сложнее, так как общество было разделено на тех, кто в большинстве своем симпатизировал социал-демократам и большевикам, и на тех, кто больше доверял старой империи, но их было меньшинство, которое теперь было немного в недоумении и потеряло цель – быть за восстановление Русской империи значило бы встать против большинства населения, а возможность создания независимого государства только начала медленно приниматься. Кроме того, оккупационные власти систематически арестовывали подозреваемых, поддерживающих большевизм, дезертировавших бывших латышских стрелков и др.персоны, внушающие подозрение. Командующий VIII армией, граф фон Кирхбах (von Kirchbach) издал приказ, в котором за каждого убитого немца или сторонника власти из эстонской и латвийской среды, будут расстреляны заложники. 21 июня в прессе и других общественных местах запретили использовать слово «Латвия», не говоря уже об использовании красно-бело-красного флага.[1]

Ситуация изменилась осенью, когда, наконец, 1 ноября начальник штаба VIII армии майор Франц (Frantz) утвердил для дальнейшего обсуждения план организации ополчение, который был разработан представителями балтийских немцев. 10 ноября военное руководство VIII армии устно, а 11 ноября и письменно [2] разрешило основать ополчение. Части решили комплектировать по национальному признаку из местных жителей: остзейские, латышские и русские роты. Уже на следующий день штаб ополченцев (Oberkommando), созданный из демобилизованных вернувшихся в Ригу офицеров, призвал всех 18-60 летних мужчин вступить в эти силы. 12 ноября из добровольцев балтийских немцев была сформирована первая рота, а 16 ноября в три роты ополченцев балтийских немцев были зарегистрированы уже 1600 добровольцев.[3] В латышских ротах 12 ноября было зарегистрировано около 150 добровольцев, из которых, вместе с ранее собранными в LKNS[4] 400 людьми смогли скомплектовать уже 2 роты.[5] 19-го ноября - на следующий день после создания Латвийской Республики – в ополчении в Риге всего было зарегистрировано 2500 военнослужащих. 7 декабря Латвийское Временное правительство и полномочный представитель правительства Германии Август Винниг (Winnig) пришли к соглашению, что ополчение под названием "Ополчение Латвии" (лат. Latvijas zemes sargi, нем. Die Lettländische Landeswehr, в остзейской среде - Baltische Landeswehr т.е. Прибалтийский ландесвер) становится вооруженными силами нового государства. Административно они подчинялись Министру обороны Латвийской Республики, а в вопросе снабжения и военном вопросе - немецким оккупационным силам.

первые добровольцы, декабрь 1918

Во второй половине декабря ополчение или в народе просто Ландесвер (в немецких и балтийско немецких сообществах называли Baltische Landeswehr, так как Балтийские губернии в обществе по-прежнему воспринималась как одно целое, а не разные государства) уже формировали три роты балтийских немцев Рижских ополченцев, скомплектованные из "школьной молодежи"[6], одна артиллерийская батарея из балтийских немцев, команда пулемётчиков и Ударная рота (Stoßtruppe), сформированная из бывших офицеров и инструкторов, получивших закалку еще на 1-ой Мировой войне, одна русская рота, сформированная из бывших солдат царской армии и гимназистов, резервная рота латышских офицеров и инструкторов, рота студентов и рота школьников, скомлектованная из латышской школьной молодежи, рота ополченцев Латгалии, рота из Цесиса, три латышских роты охраны Риги, скомлектованных в основном из освобожденных из немецкого плена бывших латышских стрелков.

Уже в первые дни декабря в Лифляндии (Видземе) пришли первые части Красной Армии, которые тремя колоннами быстро продвигались вперед, а немецкие войска отступали без сопротивления. Практически единственной надеждой был боевой дух ополчения, потому что ни Германия, ни союзники не делали ничего, чтобы помочь сохранить землю (и ничего особенно не могли сделать: в Германии 11 ноября произошла революция, к власти пришли левые и деморализованная армия не собиралась воевать, а у Союзников в распоряжении в Балтийском море было всего несколько военных кораблей, но не было никаких серьезных сухопутных частей), ограничившись только декларативной поддержкой.

События развивались весьма бурно. 25 декабря 1-ая и 2-ая роты балтийских немцев Рижских ополченцев, команда пулеметчиков под руководством капитана Лебека (Haupt. Loebbecke) и 2-ой взвод Ударной роты сели в бронепоезд (речь скорее всего идет о для военных нужд слегка укрепленном от стрелкового оружия составе поезда), чтобы направиться в Венден (современ. Цесис) и противостоять наступающим большевикам. Остановившись в Лигате (современ. Лигатне), разведывая ближайшие окрестности, солдаты столкнулись с конным патрулем Красной армии и открыли огонь, вынудив их бежать. Взвод Ударной роты направлялся вперед, разведуя окрестности и пути к Рамозки (современ. Иерики), куда прибыли 28 декабря, сразу вступив в перестрелку с передовыми частями II бригады 4-того полка латышских стрелков. Вместе с взводом Ударной роты должна была быть и 1–ая Рижская рота латышских ополченцев, но она как будто отказалась идти на фронт и осталась в Риге. Взвод Ударной роты в бою отступил к Лигатне, где их ждал немецкий бронепоезд. К вечеру на Лигатне напала 1-ая рота 4-ого полка латышских стрелков Красной армии - нападение было настолько стремительным, что поезд уехал, оставив половину взвода на станции и этим нескольким десяткам человек пришлось с боем, в котором погибли 8 ополченцев, под покровом ночи прорвать окружение в направлении Сегеволда (современ. Сигулда).
Отто Берзиньш, служивший в 1-ой роте 4-ого полка латышских стрелков, позже в своих воспоминаниях описывает: "Нашим преимуществом было то, что мы знали все ходы к станции как свои 5 пальцев, потому что в 1917-м году, после падения Риги, полк какое-то время был в Лигатне. Кроме того, белые в этот день никак не ожидали нападения, потому что они думали, что мы займем сперва предыдущую станцию - так говорили в Лигатне взятые пленные, - но в тот день мы совершили двухдневный поход, обойдя предыдущую станцию, сразу направились к Лигатне и так в Лигатне прибыли на день раньше. К Лигатне подошли с наступлением темноты. Рота развернулась цепью и тихо, внимательно, стараясь не привлекать внимание противника, направлялась вперед, ближе к станции настолько, насколько это возможно. Что нам и удалось. Цепь остановилась прямо перед станцией, на расстоянии броска ручной гранаты, и залегла в снег. У железной дивизий был также бронепоезд, который мы хотели захватить, поэтому была командирована команда конных подрывников взорвать железнодорожные рельсы позади немцев. К сожалению, это не удалось. У подрывников были только ручные гранаты так называемые "новицки", взрыв которых ощутимого эффекта не дал, так как бронепоезд все же проехал поврежденное место и ускользнул из наших рук. Как только мы услышали взрыв на железной дороге, мы открыли настоящий шквальный огонь из пулеметов и винтовок, после чего вся рота, одновременно, по команде бросала ручные гранаты в направлении станции. Когда затихли взрывы ручных гранат, рота, все как один закричав: "Ура!" ворвались на станцию. Нападение было настолько внезапным и неожиданным, что противник не смог даже выстрелить, а станция была в наших руках со всем, что там было и с пулеметами, и с винтовками и пленными, которым не удалось бежать."[7]
Пока Ударный взвод проводил разведку боем, 1-ая и 2-ая рота, взвод пулеметчиков и из Риги привезенные полбатареи (2 гаубицы) артиллерии двинулись на стратегически важную железнодорожную станцию Хинценберг, называемую "Рижские ворота" (современ. Инчукалнс) - 40 км от Риги на северовосток - чтобы укрепиться там на старых позициях, оставшихся еще с 1-ой Мировой войны и пытаться остановить противника. Здесь они встретили от большевиков в Ригу бегущую латышскую Цесискую роту: прибывшие ополченцы расположилась в Инчукалнсе и в комлексе усадьбы, примерно в 3 км на север от станции, между Цесисской ротой и большевиками, поэтому латыши ночь с 26 на 27 декабря, наконец, провели спокойно в харчевне Грикю (Griķu krogs). „С приходом ополченцев рота уже не чувствовала себя так одиноко и без поддержки, как до этого, потому что остзейские роты и Цесиская рота находились под общим руководством ген.штаба ополчения, своих, чего нельзя сказать о предыдущем сопровождении роты - чужого батальона Железной дивизии.”[8] На помощь из Риги прибыла и русская рота ополчения под командованием капитана Климента Дыдорова, которая заняла позиции в левом фланге, в комплексе зданий поместья.[9]

Рядовой русской роты С. Малкин

Принимая во внимание важность Инчукалнса и то, что тот, кто победит в бою, тот и будет контролировать Ригу, военком 2-й Новгородской пехотной дивизии Янис Фабрициус сам приехал в Цесис, где в то время находилось правительство в Москве прокламированной Латвийской Советской Социалистической Республики (ЛССР) во главе с Петерисом Стучкой, чтобы обсудить ожидаемый важный бой. Он потребовал для этого участка фронта выделить дополнительно 1-ую и 2-ую батареи трехдюймовых пушек из 2-ого артиллерийского дивизиона, а так же пополнить нынешних 850 бойцов мобилизарованными бойцами из Видземе. Командование операцией взял на себя комиссар 2-ой бригады Роберт Апинис. Согласно плану сражения, 4-тому полку нужно было попытаться занять позицию ополченцев у усадьбы Инчукалнс, а у 1-ого полка была задача атаковать железнодорожную станцию фронтально, в случае сопротивления после полудня обойти железнодорожную станцию с юга-востока по замерзшему болоту, чтобы под покровом темноты ворваться с открытого фланга.[10]
Утром 31 декабря 4-ый стрелковый полк начал обстрел позиций Латвийского ополчения, весь артиллерийский огонь сосредоточивая на поместье Инчукалнс, где оборону держала русская рота, в свою очередь 1-ый полк понемногу наступал на железнодорожную станцию. Весь день прошел в обоюдной перестрелке под грохот канонады, ополченцы отбивали одну за другой волны нападения численно превышающего противника и удержали свои позиции, но стратегическая ситуация значительно ухудшились в левом крыле фронтовой линии (протяжность которой была 3 км) у позиций около поместья. Оно переходило из рук в руки до тех пор, пока в левом фланге началя отступать немецкая Железная бригада[11], и защищающая поместье русская рота тоже была вынуждена оставить позиции (1-ый взвод 1-ой роты красных стрелков остался в поместье ка резерв, а остальные взводы продолжали бой). Служанка поместья Лилия Пупола позже рассказывала в воспоминаниях: "В дни нового года очень ожесточенные сражения были у дома Байжкални, это недалеко от старого здания школы. Там стрелки взяли в плен трех немецких военнослужащих, среди них и одного офицера-военного врача, сына Курземского барона. Военнопленные были доставлены в штаб стрелков в поместье, это нынешние Индраны. Начальника штаба звали Кирштейнс, командиром роты был Цауне. Немецкого офицера после допроса расстреляли в парке поместья."[12]
Кульминация сражения произошла в ночь на 1 января, когда в распределенные ряды Латвийских ополченцев неоднократно врывался противник, в своем последнем ударном нападении у батареи гаубиц в лунном заснеженном свете начался кровавый ближний бой. А 1-ый полк красных, которому было поручено окружить ополченцев, никем не замеченный приближался к станции Инчукална, обходя с юга. Неожиданным нападением они поразили защитников станции, но красные стрелки, продвигаясь по колено в снегу, сами неожиданно наткнулись на оставшиеся с Мировой войны заграждения из колючей проволоки и их нападение пзахлебнулось. Это дало возможность офицерам ополчения перегруппировать защиту, и атака взвода Ударной роты заставила стрелков отступить на 2 км к югу от Инчукалнса.[13] На слевом фланге 4-ый полк также был отбит и битва притихла, но потери ополченцев были большими.
Погиб и командир батареи и часть артиллеристов, а также в ночной тьме были перестреляны или убежали все лошади. Следующим утром боеспособной оставалась только одна гаубица, но большая часть персонала роты покинули позиции, т.е. сбежали. Это было неудивительно - большинство из этих балтийских немцев были гимназистами и студентами без всякого военного опыта[14], которые пережили первый бой в своей жизни и теперь бежали до станции Роденпойзы (совр. Ропажи), где их подобрал рано утром поезд из Риги, который вез в Инкукалнс подкрепление: 1-ый и 3-ий взвод Ударной роты и две легкие полевые пушки.

Kauja pie Incukalna karte ru.jpg

С утра, когда рассвело, стрельба возобновилась, только теперь на станцию со стороны усадьбы направлялся и 4-ый полк латышских стрелков. "В первую очередь, с обеих сторон в ход была пущена артиллерия. Без первого полка со стороны Инчукалнской усадьбы напал 4-ый полк. Черные ряды стрелков на фоне белого снега с двух сторон медленно направлялись в сторону станции. Огонь пушек и винтовок не утихал с самого утра до полудня. Энергичность противника можно объяснить тем, что либо были обещаны резервы из Риги или же тем, что они хотели оттянуть время до темноты, чтобы можно было отступить без больших потерь."[15] На помощь должны были прийти: рота латышских инструкторов, под командованием подполковника Оскара Калпака (Kalpaks) и рота из Цесисов , но они остались в Риге. Соотношения сил было довольно непропорциональным: 3 пушки ополченцев против 3-х вражеских батарей, четыре неполных и полуобученных роты новобранцев - один батальон, - против двух полков, получивших закалку на фронтах Мировой и гражданской войн.

Вопреки превосходству, до полудня позиции ополченцев удерживались, но после полудня начался перелом, потому что в левое крыло начали стрелять новые пулеметы противника, что означало, что их позиции были обойдены. В это время, в сторону Риги тронулся локомотив, оставив состав с ранеными на станции и левое крыло ополченцев охватила паника. Генерал Латвийской армии Мартыньш Пеникис (Peniķis) позже описывает: "Сперва не выдержали молодые парни из обеих Рижских рот, которые целыми группами в паническом страхе бежали в ближайший лес".[16] Сохраняя хладнокровие, чтобы избежать угрожающего окружения, с правого крыла начала отступать Ударная рота, которая до этого противостояла всем нападениям 1-ого полка. Активный артиллерийский огонь противника и пулеметы с флангов мешали вывести пушки, которые попали под перекрёстный огонь, и их пришлось бросить. Когда противник подобрался к железнодорожной насыпи и только согласованный огонь команды пулеметчиков не позволял через неё перебраться, чтобы отсечь пути к отступлению, было ясно, что битва проиграна. Р.Апинис упоминает: "Они держались достаточно долго, и только тогда, когда цепь 4-ого полка собиралась с одной стороны ворваться в Инчукалнс, а 1-ый полк с другой стороны - окончательно отрезать дорогу в Ригу, немцы бросились бежать."[17]
Прижатые огнём к земле ополченцы покинули свои позиции, чтобы вырваться из грозившего им окружения. В последний момент вроде показался бронепоезд[18]Железной бригады, который прикрывал отступление ополченцев, но который стрелки заставили отступить, открыв огонь из приобретенной в бою на станции пушки - в руки большевиков попали все пушки и большая часть пулеметов, много оружия.[19]
Ближе к вечеру 1-ого января части ополченцев укрепились в Стоке (Стоки у Вангажи), где встретили огнём и разрознили следовавшие за ними конные патрули красных. Затем сели в поезд, чтобы ехать в Ригу. У харчевни Баложу (совр. Баложи) была высажена Ударная рота, а истекающие кровью и деморализованные Рижские роты ополченцев отправились в казармы. Ополчение Латвии в боях у Инчукалнса потеряла 35 бойцов и около 100 получили ранения.[20] Красные потеряли 70 бойцов и 150 получили ранения[21], что замедлило их продвижение вперед, давая вооруженным силам Латвии передышку и возможность спокойно эвакуироваться из Риги.
Такими были первые бои за независимость Латвии, в которых свои жизни за только что основанное государство отдали 43 местных жителя - балтийские немцы, русские и латыши[22] – добровольцы (гораздо больше чем в литературе глорифицированных Цесиских боях, где пало только 13 латышских бойцов из Северной бригады[23]). Но в отличии от первых стрелков, которые погибли за царя и Русскую землю и были с почестями захоронены на новом Братском кладбище, павшие за независимость Латвию воины Латвыйсеого ополчения остались гнить в снежных окопах Инчукалнса. Только после того, как красных прогнали, первых героев перезахоронили в Цесис.

В любом государстве такое событие служило бы исторической основой политического патриотизма и государственной идеологии, но не у нас. Грустно, что эта битва как будто известна всем, но ей в учебниках посвяшают в лучшем случае пару строк, типа каких-то немцов у Инчукалнса разгромили красные стрелки. Если бы там участвовали и латышские роты, тогда, нет сомнения, было бы множество статьей, исследований, событие служило бы образцом патриотического героизма. Но это же не наши, значит не стоит упоминия. Нет ни цензуры, ни запретов, просто историк патриот не изучает „не наших“, т.е. он изучает историю Латвии, но только селективно и фрагментально, потому что негласно история государства представляется как этническая история латышского народа.
По-моему ситуация вокруг этого события и Войны за независимость Латвии вообще служит хорошим примером, как этнического деления на „наши“ и „не наши“, даже если они политически „на одной стороне“, искажает историческую память, предавая забвению то, что не соответсевует доминирующему идеологическому мейнстриму. Если история мешает вере, лучше забыть историю, чем корригировать веру.

пер. на русский Ирэна Симплинска

Atsauces

  1. Andersons E. Latvijas vēsture : 1914-1920. - Daugava: Stockholm, 1967., 284. lpp.
  2. Vietējās ziņas : Pašaizsardzība. // Jaunākās ziņas. 16.11.1918.
  3. Andersons E. – 344. lpp.
  4. LKNS (Latvju kareivju nacionālā savienība) - Национальный союз латвийских воинов - создан 5 августа 1917 года - организация антибольшевистски настроенных военнослужащих латышских стрелковых полков – в большинстве своем офицеров и представителей интеллигенции - ставившая целью поворот латышских стрелков на национальный путь, как противовес большевитскому Исколастрелу (Исполнительный комитет латышских стрелков). Главной целью союза была ликвидация Исколастрела, создание демократического общества и поддержания связи с латышскими военнослужащими в русских частях. - Aleksandrs Fiļuškins. Latvju kareivju nacionālā savienība - suverēnas Latvijas valsts idejas propagandētāja 1917. gadā. // Latvijas Kara muzeja gadagrāmata. - Latvijas Kara muzejs: Rīga, 2003.- 288 lpp. ISBN 9984-643-61-1
  5. Vietējās ziņas : brīvprātīgo pieteikšanās. // Jaunākās ziņas. 15.11.1918.
  6. II Ventspils kājnieku pulks. – II Ventspils kājnieku pulka izdevums: Liepāja, 1936., 132.-138. lpp.
  7. Inčukalna vārds Latvijas vēsturē : novada vēstures pētījums
  8. II Ventspils kājnieku pulks.
  9. Проф. Э.Екабсон считает, что там была не рота Дидорова, а отряд Афанасьева.
  10. Bērziņš V. Latviešu strēlnieki – drāma un traģēdija. - LVI apgāds: Rīga, 1995., 135.-136. lpp.
  11. В действительности эта войсковая часть – бригада в процессе формирования - в конце декабря была в силе батальона (около 300 солдат), дивизией стала гораздо позже, но в народе и после литературе называется дивизией.
  12. Inčukalna vārds Latvijas vēsturē.
  13. II Ventspils kājnieku pulks.
  14. II Ventspils kājnieku pulks.
  15. Latvju strēlnieku vēsture. II sēj., II daļa, - Prometejs: Rīga, 1934., 128.-131. lpp.
  16. Peniķis M. Sarkano spēku iebrukums Latvijā : 1918./19. gadu mijā. // Militārais apskats. 1932. Nr.2., 3.-15. lpp.
  17. Latvju strēlnieku vēsture.
  18. Так как в свидетельских воспоминаниях не фигурирует бронепоезд как военная единица, которая принимала участие со своей военной мощью, нет также информации, что в арсенале немецкой армии в этом округе имелся бронированный (panzerzug) поезд - по всей вероятности речь идёт о составе, выделенном для военных нужд, который состоял из локомотива, нескольких пассажирских вагонов и, возможно, укреплённой платформы с тяжелым пулеметом - который предназначался больше не для военных действий, а для безопасной перевозки.
  19. Центральный государственный архив Советской Армии (ЦГАСА), ф, 1574, оп. 1, д. 166, лл. 3-4
  20. Много раненных после боя умирали позже в госпитале – например, доброволец Ударной роты фон Рененкамп (Rennenkampff, Otto Felix Georg Eduard Edler von) и д.р., - или уже в госпитале попали в плен к большевикам и расстреляны.
  21. Фабрициус Я.Ф., Траванский A.B. Исторические заметки о гражданской войне в Прибалтике (ответ на статью К.Янэля) // Война и революция. 1928. № 12
  22. Несмотря на в латышской литературе общепринятый акцент на то, что ополчение – ландесвер - было в основном немецкой, как видим из фамилий, в частях балтийских немцев выбирали служить и многие этнические латыши.
  23. Latvijas brīvības cīņas 1918-1920. Enciklopēdija. - Preses nams: Rīga, 1999., 96. lpp.